НЕ ГОЛОВОЙ, ТАК РУКАМИ
Они не боятся жизни, «Сделайте с ним что-нибудь!»

- Дмитрий Валерьевич, какие специальности ребята у вас получают и как потом устраиваются в жизни?

- Во-первых, у нас есть и нереставрационная специальность - это столяр по производству художественной мебели.
Наша основная специальность - реставраторы деревянного зодчества. С этого года мы набираем еще и группу реставраторов произведений из дерева. По поводу таких специалистов нам даже звонят из кадровых агентств и сразу готовы предложить ребятам неплохие деньги: 400-500 долларов - это стартовые.Есть еще специальность для девочек -реставрация лепных изделий и покрасок.

- А эта специальность сейчас востребована?

- Очень. В Москве больше каменных зданий, чем деревянных. И наших ребят охотно берут на реставрационные работы, даже в Кремль. Их с удовольствием приглашают работать и за границу - школа у нас хорошая, иностранцы это ценят.
Кроме того, мы ведь не только реставрируем, но и новые проекты создаем: дома, бани в традиционном стиле. И ребята работают на специально созданном производственном участке «Свияжск». Здесь они создают так называемые малые формы: беседки, скамьи, качели - все это со знанием дела и по старинным технологиям, то есть все топором и из бревна. Они участвовали в программе «Мой двор, мой подъезд», сейчас строят площадки в детских садах. Уже в процессе обучения ребята понимают важность и востребованность своего труда.

- Работа ребят оплачивается?

- Да. Но мы настоятельно рекомендуем им тратить эти деньги на свой собственный инструмент. Это вещь сейчас дорогая. И за время учебы многие ребята уже обзаводятся очень хорошим арсеналом электро- и бензоинструмента.
Кроме того, работа в «Свияжске» развивает их и в плане предпринимательской активности. Кто-то выдвигается в процессе работы, то есть, проявляя определенные качества, начинает руководить бригадой, часто они берут на себя и менеджерскую работу - сами находят заказы, которые выполняют всей бригадой.
Тут неподалеку есть Центр экономики, культуры и образования, с которым мы стали сотрудничать, наши ребята изучают там основы предпринимательства. И к концу обучения они уже социально адаптированы и готовы к встрече с жизнью.
А это ведь сейчас большая проблема. Часто бывает так, что после обучения молодой человек ни к чему не готов.

- Ну да, он привыкает 10-15 лет учиться, учиться...


- Да, причем беспредметно. И начинает бояться жизни и работы, а когда он работает уже во время учебы... Школа в последнее время стала очень беспредметной. Раньше мальчишек учили очень важным для повседневной жизни вещам на уроках труда. Сейчас у девчонок еще есть домоводство, а у ребят труд заменили информатикой, которую и так каждый из них прекрасно знает. Но ведь для каждого живого человека важно знать качество реально употребляемого предмета: потрогать его руками, понять, как он устроен, знать, как располагаются волокна в дереве, чем вообще металл отличается от дерева, как и с каким материалом можно работать... Не говоря о том, чтобы самому сделать какое-то устройство. Теперь же здоровые парни уходят из школы, ничего этого не узнав.
- Тут есть еще один момент. Ведь часть людей приобретает какие-то знания через голову, а остальные (по нашему опыту, их очень много) - через руки. И многие ребята, которые к нам приходят, в школе совершенно неуспешны - это, как правило, троечники и даже двоечники. Там на них давно махнули рукой и дружно решили, что из них в жизни ничего не получится. Несколько лет назад одна женщина привела к нам сына, говорит: «Сделайте с ним что-нибудь! У меня уже руки опустились -он просто ту-пой!» Сейчас этот мальчишка - гордость и радость нашего отделения, у него золотые руки, а какая светлая голова!
Приход сюда для многих ребят - настоящее спасение. Здесь они начинают свой путь заново - через рукоделание. И идут не от знания к предмету, а наоборот. Если парень видит, что для изготовления какой-то детали ему нужно знать устройство и принцип работы станка, то ему приходится с этим разбираться. Здесь у ребят возникает насущная, осознанная потребность в приобретении знаний. И они с интересом принимаются изучать физику, химию... У нас был такой случай: ребятам дали задание построить беседку, но на этапе проектирования они вдруг столкнулись с неразрешимой проблемой - не могли поделить окружность на шесть частей. Я им говорю: это же геометрия 5-го класса! Они только плечами пожимают. Думали-думали, наконец сообразили поделить окружность эмблемой «мерседеса» -на три части, а потом еще раз на три тем же способом.

- В этом году много абитуриентов ожидаете?

- Сейчас все меньше и меньше ребят приходит. Этому две причины. Первая - демографическая (сейчас должны поступать дети 90-го года рождения - самое начало перестройки, когда была очень низкая рождаемость). Во-вторых, школы сейчас получают финансирование на каждого ученика, и их благосостояние напрямую зависит от количества учащихся. И они всеми правдами и неправдами стараются дотянуть учеников до 11-го класса...

- А вы принимаете с 9-го?

-Да.

- А иногородних ребят берете?

- Берем. В этом году к нам поступил парнишка с Кижей. Но у нас нет общежития, и ребятам самим нужно решать вопрос с жильем.

Живая практика

- А сами за пределы Москвы выезжаете? Ведь в России столько удивительных памятников деревянного зодчества...

- В последние годы мы возим ребят в Архангельскую область. Там мы восстанавлива-
!ем деревянный храм Преподобного Александра Свирского (кстати, в этом году будет праздноваться 500-летие этого святого), сотрудничаем с Кенозерским национальным парком и местной церковной общиной. И в этом видим свою воспитательную задачу: ребята, попадая в совершенно иную среду, живут другой жизнью и начинают чувствовать это своеобразие ушедшей жизни, а те, кто попродвинутее, понимают, что они - наследники этой жизни и имеют к ней какое-то отношение. Здесь очень многие вопросы для них обостряются. А это в подростковом возрасте очень важно для закладки базовых понятий.
Две-три недели, которые они проводят на Севере, порой бывают важнее, чем годы обучения в Москве. Город - среда противоречивая...
Но мы и в Москве разработали кое-какие формы живой практики, сотрудничаем со многими храмами. Главное, что стараемся привить, - понятие важности таких общественных работ. В наше время ведь повсеместно говорится, что любое шевеление пальцем должно приносить материальную выгоду. И во многих учебных заведениях так и учат -любое предпринимательское движение оценивать с точки зрения прибыли.

- Ребята охотно берутся за такую работу?

- Ну, конечно, по-разному - у них неодинаковый стартовый багаж. Правда, это не значит, что ребенок из православной семьи охотнее возьмется за дело, чем любой другой. Часто бывает, что парень, впервые столкнувшись с вопросом веры только у нас, вдруг так ею проникается (ведь для него все это -новое, это открытие, к тому же его собственное), что он семимильными шагами опережает тех, кто рос в этом с детства.

Этот город был бы чудный!

- Дмитрий Валерьевич, а сами Вы где учились?

- В строительном институте. И тоже понимаю, что я, к сожалению, не учился. И слава Богу, что после учебы я пришел на завод, - на самое такое «предметное» место, где нужно было проявлять конкретные знания, работать с конкретным материалом и конкретными людьми. Причем с самыми конкретными -там были солдаты и зэки. И у меня сразу произошла встряска, и пришлось наверстывать упущенные знания.

- А как Вы пришли к реставрации?

- Это были перестроечные годы, время всплеска интереса к истории, И на волне этого интереса я попал в экспедиции Общества охраны памятников. И когда стало понятно, что это - более интересное дело, чем железобетонные конструкции, я переквалифицировался.
В советское время у нас практически не было реставрационных учебных заведений. Московский архитектурный институт (МАрхИ) -это хорошая школа, но она выпускает специалистов высшего уровня, они делают проекты, но сами-то не работают. Поэтому у нас всегда был разрыв между тем, что люди проектируют, и тем, что получается в реальности. Непонятно, кто эти замыслы будет осуществлять. Были единицы - бригады самородков, которые пронесли это мастерство через поколения, от своих отцов, дедов. А сейчас и их нет. Но если бы на те деньги, что сейчас выделяются в Москве на восстановление культурных объектов, делать действительно реставрацию, это был бы такой город - чудный! Деньги есть, проекты есть, а саму работу исполнить никто не может. И берут чуждые западные технологии, по которым хоть что-то можно сделать. Как правило, памятник разрушается и на его месте строят нечто совершенно новое, разрисовывая стены «под старину». И получается такой кошмар, такие невероятные формы, уродующие вид целых площадей в центре города. Так вот, у нас есть далекая цель и надежда - стать реставрационным образовательным центром. |

С Тузовым Дмитрием Валерьевичем беседовала Наталья ЕРМИЛОВА
"НаслЕдник" №8








О профессии реставратора Куда пойти учится Наши услуги