СВЯТИТЕЛЬ ФИЛИПП, МИТРОПОЛИТ московский

Руссист>>>Московский Патерик>>>ПРЕПОДОБНЫЙ ДИОНИСИЙ РАДОНЕЖСКИЙ, АРХИМАНДРИТ СВЯТО-ТРОИЦКОЙ СЕРГИЕВОЙ ЛАВРЫ

икона с сайт Православие.ру

 

12 (25) мая

ПРЕПОДОБНЫЙ ДИОНИСИЙ РАДОНЕЖСКИЙ, АРХИМАНДРИТ СВЯТО-ТРОИЦКОЙ СЕРГИЕВОЙ ЛАВРЫ

Преподобный Дионисий родился во Ржеве и образование своё получил в монастыре, куда его поместили родители. Потом стал священником, но вскоре, когда жена его и дети умерли, постригся и был назначен настоятелем Старицкого монастыря. Сюда был заточён по низложении Годуновых Патриарх Иов. Архимандрит Дионисий принял его с почётом, предоставил монастырь в его распоряжение и заботился о нём, как сын об отце. Дионисий был тогда молод, очень представителен, красив собой, отличался высоким ростом, ровным, спокойным, открытым характером, к ближним своим он относился мягко, сердечно, снисходительно. Глубокое, непоказное смирение и чувство своей греховности были его отличительными чертами. Святейший Патриарх Гермоген любил и ценил его; он часто вызывал его в Москву и советовался с ним, Также относился к нему и митрополит Ростовский Филарет, отец будущего царя из дома Романовых и будущий Патриарх. Глубокая любовь к родине связывала их всех. В 1610 году после кончины архимандрита Троице-Сергиевой Лавры Иоасафа архимандрит Дионисий был назначен на его место.

Осада Лавры тогда была в полном разгаре, и архимандрит Дионисий стал душой её защиты. Неутомимо рассылал он во все города России грамоты, призывая к защите Отечества. Некоторые из этих грамот сохранились. Тогда началось знаменитое движение, которое возглавляли Косьма Минин и князь Пожарский, которые освободили Россию (см. 17 февраля, патриарх Гермоген). Но когда Родина была спасена, ему отплатили чёрной неблагодарностью. Дело было в том, что преподобному Дионисию как человеку книжному поручили исправление богослужебных книг, начатое патриархом Гермогеном и прерванное в Смутное время, и он, найдя в молитве на освящение воды, находящейся в Требнике, слова: “Освяти Духом Твоим Святым и огнём”, вычеркнул слово “огнём” как не находящееся в греческом подлиннике и вообще не имеющее в данном случае смысла. Это вызвало против него и его сотрудников целую бурю: их обвинили в искажении богослужебных книг, в желании “вывести огонь из мира”, судили, подвергли запрещению, заключению в дымной келии, всевозможным глумлениям, истязаниям и тяжёлым эпитимиям. Мало того, преп. Дионисия поставили на правёж, взыскивая с него долги, которые он делал в защиту Отечества, а заплатить ему было нечем, так как всё, что у него было, он истратил на то же Отечество.

Всё это преп. Дионисий переносил не только с замечательным спокойствием и достоинством, поддерживая своих сотрудников, совсем упавших духом, но и находил силу подшучивать над своим положением и над невежеством своих врагов, особенно над тем, что он хочет “вывести огонь из мира”. “Грозят монаху заключением,– говорил он,– но это-то мне и жизнь”. Лицам же, уважавшим его и выражавшим ему сочувствие, он говорил: “Это не беда, а притча над бедой. Господин мой, преосвященный Иона (митрополит Крутицкий, заместитель Патриарха) хочет, чтобы я не был горд!”

К счастью для страдальцев, в Москву прибыл Патриарх Иерусалимский Феофан, и по его настоянию их освободили от заключения и истязаний. Но снять с них запрещение Феофан не мог. Наконец в 1619 году в Москву вернулся из польского плена Патриарх Филарет, отец юного царя Михаила Фёдоровича. В торжественной его встрече принимал участие и архимандрит Дионисий. Первым делом нового Патриарха по просьбе Патриарха Феофана, как и по собственному его желанию, был пересмотр дела архимандрита Дионисия с товарищами. Восемь часов простоял он перед Государем, обоими Патриархами и огромным собором духовенства, защищая себя и своих сотрудников. Их оправдали, осыпали знаками внимания, сняли с них запрещение, и через несколько дней архимандрит Дионисий торжественно встречал и принимал в своей Лавре своего защитника и спасителя Патриарха Феофана.

Вот что рассказывал о нём его духовный сын, сотрудник по исправлению книг и сподвижник по заключениям протопоп Иван Наседка. Жил в Лавре под руководством архимандрита Дионисия инок Досифей, проходивший послушание в больнице, о нём многие соблазнялись и осуждали его, не понимая, что путь его – подвижнический: он казался им помешанным. Протопоп спросил своего старца, что он думает об этом иноке, и ему показалось, что вопрос огорчил его. Когда же он поинтересовался причиной этого огорчения, преподобный ответил ему следующее: “Вам, мирянам, не подобает говорить об иноках, потому что миряне, не понимая иноческого пути, или превозносят иноков паче меры и этим вредят им, или же осуждают и этим наносят вред себе”. Когда же инок Досифей, которого тот же протопоп Наседка прозвал “Досифеем крепкого жития”, заболел к смерти, случилось так, что старец должен был ехать в Москву по делам обители. Благословляя его, он сказал: “Подожди меня!” Вернувшись из Москвы, о. архимандрит увидел, что Досифей ждёт у монастырских врат. Тогда он благословил его и сказал: “Иди, чадо, с миром!” Досифей пошёл в свою келью. Через несколько минут пришли сказать, что он только что преставился. Было это в 1633 году.

 


 

Руссист>>>Московский Патерик>>>ПРЕПОДОБНЫЙ ДИОНИСИЙ РАДОНЕЖСКИЙ, АРХИМАНДРИТ СВЯТО-ТРОИЦКОЙ СЕРГИЕВОЙ ЛАВРЫ