СВЯТИТЕЛЬ ФИЛИПП, МИТРОПОЛИТ московский

Руссист>>>Московский Патерик>>>СВЯТИТЕЛЬ ФИЛИПП, МИТРОПОЛИТ московский

икона с сайт Православие.ру

 

9 (22) января

СВЯТИТЕЛЬ ФИЛИПП, МИТРОПОЛИТ московский

Боярский род Колычёвых, к которому принадлежал святитель Филипп, митрополит Московский, вышел из Пруссии, населявшейся некогда славянами. Отец его, боярин Стефан, занимал важную должность при дворе Великого Князя Василия III Иоанновича (1503–1533). Мать, Варвара, овдовев, приняла постриг с именем Варсонофии, и основала в Москве Варсонофиевский монастырь, а при нём кладбище для убогих, нищих, странников и казнённых. Память об этом монастыре, давно уже не существующем, сохранилась лишь в названии Варсонофьевского переулка. Инокиня Варсонофия чтилась как одна из московских праведниц.

Благочестивая чета бояр Колычёвых отличалась особым милосердием к бедным. В 1507 году родился старший сын их Феодор. Благочестивое воспитание, которое в то время давали одинаково детям всех сословий, как нельзя лучше подготовляло к духовной жизни. Началось оно в семилетнем возрасте изучением Часослова и Псалтири. С детства полюбил Феодор Колычёв чтение Священного Писания и жития святых. В юношеском возрасте ему как боярскому сыну пришлось учиться верховой езде и воинским упражнениям. Но не лежало к этому его сердце. Веселого общества своих сверстников он избегал, предпочитая ему степенную беседу старших. Рано приучил его отец к ведению хозяйства. 26 лет он был представлен Великому Князю Василию Иоанновичу, который обратил на него внимание. Но скоро Великий Князь умер, и Феодор остался при дворе нового Великого Князя Иоанна IV Васильевича, которому было тогда 3 года.

Маленький Государь полюбил его, но в блестящей придворной среде Феодор Колычёв чувствовал себя одиноким. Мысли об иночестве уже тогда приходили ему, и он не хотел жениться. События ускорили принятие решения: был открыт придворный заговор против князя Телепнёва-Оболенского, любимца матери Государя, Великой Княгини Елены (урожденной Глинской); многие поплатились свободой, а иные и головой; и среди казнённых были и родственники Феодора Степановича – бояре Колычёвы. И вот в июне 1537 года, удручённый горем, слышит он во время Божественной литургии Евангельские слова: “Никто не может служить двум господам...” – Знакомые и раньше, слова сии показались ему в этот раз относящимися прямо к нему, и он более не колебался. Выйдя из храма, он прямо направился на север, в Соловецкую обитель.

Дорогу он не знал, заблудился и, плутая по лесам и болотам, встретил на берегу Онежского озера благочестивого крестьянина Субботу, который и приютил неведомого паломника. Живя у него, Колычёв помогал ему в домашних работах и пас скот. Непривычная жизнь сделала бывшего придворного неузнаваемым: он огрубел, здоровье его окрепло. Однако приближающаяся зима заставила его спешить. В Соловках Феодора принял игумен о. Алексий. Он приказал испытать пришельца на тяжёлых работах. Иногда Колычёву казалось, что силы оставляют его, но ни разу он не поколебался в своём решении. Зорко следил Феодор за жизнью монахов, стараясь подражать их подвигам. Наконец его смирение и трудолюбие снискали ему всеобщее уважение, и его постригли с именем Филиппа. Старцем его был о. Иона, ученик преп. Александра Свирского. До последнего времени хранился в хлебопекарне камень, который подкладывал себе под голову Филипп, когда он засыпал на полу, утомлённый тяжёлой работой и продолжительной молитвой.

В это же время явилась ему, во время работы, икона Божией Матери Хлебной, после чего он удалился в отшельничество в лес (пустынь эта известна под названием Филипповой). Однажды его уединение прервалось: ему пришлось заменить престарелого игумена Алексия, а по кончине его Филипп окончательно принял настоятельский посох. Перед тем монастырь погорел, и восстанавливать его св. Филипп начал на средства, вручённые ему родными, когда он приезжал для посвящения в Новгород. Всё в Соловецком монастыре говорило о неутомимой энергии и могучей силе воли его гениального преобразователя. Начал он с разработки железной руды и поваренной соли – для добывания средств для своей дальнейшей деятельности. Затем соединил 52 озера в одно Святое озеро, из которого монастырь стал получать питьевую воду, проложил канал и поставил на нём свои знаменитые мельницы. Вместо маяков установил высокие кресты, устроил пристань, больницу и гостиницу для паломников. Обитель окружил гранитными стенами и все деревянные сооружения заменил кирпичными, для чего построил кирпичный завод. Он изобрёл какую-то самодвижущуюся телегу (без лошади) и решета, которые сами просеивали муку, что значительно облегчило труд братии; завёл скотный двор и развёл стада лапландских оленей, из шкур которых стали шить платье и обувь братии в устроенных им мастерских. Трапезу он улучшил, что было необходимо при суровом климате Соловецких островов, но строгость устава усугубил и очень высоко поставил послушание. Жизнь монастырских крестьян св. Филипп благоустроил, поставил во главе их платное начальство и дал крестьянам право жаловаться. За благосостоянием и нравственностью их он строго следил. Всеми работами руководил лично.

Но более всего св. Филипп потрудился над духовным благолепием обители. Он воздвиг и украсил два великолепных собора – Преображенский и Успенский. Горячо принимая к сердцу всё, что касалось святых основателей обители – Зосимы, Савватия и Германа, он разыскал чудотворную икону Божией Матери преп. Германа; ветхие ризы и Псалтирь преподобного Зосимы он починил своими руками и благоговейно их хранил.

В 1550 году св. Филипп был в Москве. Молодой царь Иоанн IV вспомнил друга своего детства, вернул ему своё расположение и в 1565 году вновь вызвал в Москву для возведения в сан митрополита. Это было тяжёлое время опричнины. Святой Филипп согласился принять сан митрополита только по просьбе духовенства, знавшего, как чтит его царь, но под непременным условием сохранения древнего права “печаловаться”, то есть заступаться перед царём за осуждённых, не только невинных, но и виноватых. Царь уступил.

Святитель Филипп был возведён на Московскую Кафедру 25 июля 1566 года, и в первой же проповеди напомнил царю о милосердии к подданным и о том, что и сам подчинён власти Всевышнего. Царь принял проповедь благосклонно.

Все стали надеяться на лучшие времена. Начало правления Церковью святителем Филиппом было мирное; его особенно тогда озабочивала отдалённая пограничная Полоцкая епархия. Но в июле 1567 года разразилась гроза: было перехвачено письмо короля Польского Сигизмунда к московским боярам, в котором он приглашал их перейти на службу к себе. В прежнее удельное время бояре действительно имели право “отъезда”, то есть переходить на службу от одного князя к другому. Когда же вся власть Руси сосредоточилась в руках одного Государя, то это древнее право стало равносильным государственной измене. А после “отъезда” князя Курбского в Литву царь огульно заподозрил всех бояр в измене.

В страшном гневе на бояр царь со всем двором уехал в Александрову Слободу, а расправляться в навлекшей на себя опалу Москвой предоставил опричникам. Опричники бросились грабить население – улицы покрылись трупами. Все умоляли митрополита о заступничестве. Он же отвечал: “Я счастлив буду пострадать с вами, вы мой ответ перед Богом, вы мой венец перед Господом”. Царю же стал напоминать о его долге милосердия к подданным, но слова его только раздражали царя.

Тогда, 21 марта 1568 года, в воскресенье 4-й недели Великого поста, он всенародно обратился к царю со словом. “Филипп,– в ярости воскликнул царь,– не противься нашей державе или сложи с себя сан!”

“Я не искал его,– ответил митрополит.– Зачем ты лишил меня пустыни? Если ты хочешь нарушать законы Божественные, делай как знаешь; но мне было бы непростительно ослабевать, когда время подвига приближается”.

Царь вышел в страшном волнении, опричники же постарались окончательно восстановить его против митрополита, потому что очень боялись его влияния на царя. Но царь не хотел нарушать церковных уставов. Он пожелал, чтобы митрополит был низложен Собором. Обвинители нашлись среди недостойных лиц духовенства, ненавидевших святителя за его строгость. Главным оказался соловецкий игумен Паисий, преемник его по настоятельству. Остальные молчали из страха; тех, кто пытался высказаться за митрополита, не слушали.

4 ноября 1568 года собрался лжесобор против святителя, но поставить его лицом к лицу с обвинителями не посмели. Выслушав обвинения, святитель Филипп оправдываться не стал, а только сказал: “Государь! Ты думаешь, что я тебя боюсь или боюсь смерти? Нет, лучше быть неповинным мучеником, чем молча переживать ужасы беззакония!” Он стал снимать с себя знаки своего достоинства, но царь хотел всенародного торжественного низложения. А через два дня был зарублен опричниками единственный его защитник на Соборе, святитель Герман, архиепископ Казанский (память его 6 ноября).

Вторым открытым сторонником митрополита Филиппа из среды высшего духовенства был Елевферий, архиепископ Суздальский. 8 ноября 1568 года в то время когда митрополит совершал в Успенском соборе Божественную литургию, двери распахнулись, и ворвалась толпа опричников. Богослужение было прервано. Митрополиту был прочитан обвинительный акт и постановление Собора. Потом опричники набросились на него, сорвали облачение, вытолкали из собора, посадили на розвальни и повезли в Богоявленский монастырь. За ним в отчаяньи бежала толпа народа. Один только митрополит был невозмутим.

Перед входом в монастырь он обратился с последним словом к столпившимся людям, благословил их, и ворота закрылись. Молча расходился удручённый народ. Через несколько дней произошла очная ставка митрополита с его главным врагом соловецким игуменом Паисием. В ответ на клевету своего недостойного ученика святитель только кротко сказал: “Чадо, что посеял, то и пожнёшь”. Тогда поднялся невообразимый шум. Все кричали и наперерыв обвиняли святителя во всевозможных преступлениях, особенно в волшебстве. Но святитель уже не отвечал ни слова. Его приговорили к пожизненному заключению в смрадной темнице, в цепях. Но цепи сами собой спали. А привыкший ко всевозможным лишениям подвижник терпеливо переносил голод и грубое обращение. Раз к нему ввели голодного медведя. Утром царь сам пришёл полюбопытствовать, но застал святого узника на молитве, а медведя – спокойно лежащим в углу.

Родственники и близкие митрополита погибли в страшных пытках. Отрубленную голову любимого племянника Ивана бросили ему в мешке. Митррполит принял страшный дар, благословил его и поцеловал. Наконец, св. Филиппа сослали в Тверской Отрочь монастырь. Везли зимой в летней одежде, в дороге не давали есть. Ни одной жалобы не вырвалось у страдальца. Там он провёл год.

В декабре 1569 года царь предпринял поход против обвинённого в измене Новгорода. Из Твери он послал в Отрочь монастырь к заточённому митрополиту самого страшного из своих опричников, палача Малюту Скуратова якобы за благословением. Тремя днями раньше митрополит сказал: “Время подвига моего настало; близка кончина”. И когда палач вошёл к нему, спокойно ответил: “Делай то, что ты пришёл делать, и не искушай меня, испрашивая ложно небесный дар!” Тогда Малюта задушил его подушкой, братии же сказал, что Владыка умер от угара, и приказал погрести его без всякого отпевания. Затем спешно покинул монастырь. Братия были поражены ужасом, но не посмели перечить. Это случилось 3 декабря 1569 года.

Врагам святого так или иначе пришлось искупить своё преступление. Один только Малюта Скуратов не понёс в этой жизни никакой кары: он был убит на войне.

Сын и наследник Грозного благочестивый царь Феодор Иоаннович приказал перенести останки священномученика в Соловецкий монастырь, где он и был погребён на месте, избранном им самим в бытность свою игуменом. Тогда же было обнаружено нетление его мощей. В тот же год в ночь под Рождество он явился во сне рабочему Василию, придавленному деревом, и сказал ему: “Встань, Василий, будь здоров во имя Господа и ходи!” Больной проснулся исцелённым, стоя на ногах.

Также явился он болящему Иоанну, золотых дел мастеру, и перекрестил его больное место со словами:

“Ты меня не знаешь. Я Филипп Соловецкий”. И болящий проснулся исцелённым. Инок Георгий, страдавший болезнью ног, исцелился от одного прикосновения к гробнице святого.

В 1648 году св. Филипп был причислен к лику святых. А в 1652 году знаменитый Никон, тогда ещё митрополит Новгородский, по поручению царя Алексея Михайловича и Патриарха Иосифа отправился в Соловки за мощами святителя Филиппа. Он привёз ко гробу угодника Божия трогательное послание царя, который обращался к святителю как к живому и писал: “Молю тебя – приди сюда, дабы разрешено было согрешение прадеда нашего, царя и Великого Князя Иоанна, учинённое перед тобою неудержимою яростию, по влиянию зависти. Твоё негодование на него выставляет и нас участниками в преступлении его: но я невинен в страдании твоём. Гроб прадеда заставляет меня скорбеть за него, а совесть благоговейная пред твоей жизнью и страданием побуждает скорбеть о том, что, невинно изгнанный, ты и поныне лишён святительской кафедры царственного града. Итак, преклоняю царский сан мой за согрешившего пред тобой: пришествием твоим к нам оставь согрешение его”. Трогательно и поучительно было торжество святителя, возвращавшегося на кафедру. Царь писал в письме к боярину Оболенскому: “Бог даровал нам, великому Государю, великое солнце. Как древле царю Феодосию возвратил Он мощи пресветлого Иоанна Златоустаго, так и нам благоволил возвратить мощи целителя, новаго Петра, втораго Павла проповедника, втораго Златоуста, великое солнце, Филиппа митрополита Московского. Мы, великий Государь, с богомольцем нашим Никоном митрополитом Новгородским, ныне же по милости Божией Патриархом, со всем священным Собором, с боярами и со всеми православными даже до грудного младенца, встретили его у Напрудного и приняли на свои главы с великою честью. Лишь только приняли его, подал он исцеление бесноватой немке: она стала говорить и выздоровела. Когда принесли на пожарище к лобному месту, ещё исцелил девицу при посланниках Литвы, которые стояли у лобнаго места. Когда поставили святые мощи его на лобном месте, все пролили слёзы умиления: пастырь невинно изгнанный возвращается на свой престол. На площади у Грановитой палаты исцелён слепой. В соборе на самой средине стоял он десять дней, и во все дни с утра до вечера был звон, как в пасхальную неделю. Не менее как два, три человека в сутки, а то пять, шесть, семь человек получали исцеления. Исцелена жена Стефана Вельяминова. Она уже сказала, чтобы читали ей отходную, как забылась, и ей явился чудотворец и сказал: Вели несть себя ко гробу моему. Она была слепа и глуха 8 лет и лежала больною. Когда же принесли её, то прозрела, стала слышать и пошла здоровою. Когда принесли его в соборную церковь и поставили на его кафедре, как не дивиться, как не прославлять, как не проливать слёзы при мысли, что изгнанный возвращается и принимает честь, принадлежащую ему? Где теперь гонители? Где лживые советники? Где клеветники и наушники? Где ослеплённые мздою очи? Где искавшие власти за гонимаго? Не все ли они погибли? Не все ли исчезли навек? Не все ли приняли месть от прадеда моего? Да и вечную примут месть, если не покаялись! О, блаженны заповеди Христовы! О, блаженна правда, не меряющая лиц! О, блажен, истинно преблажен тот, кто исполнял заповеди Христовы и пострадал за правду от своих! Ей, ничего нет лучше, как утешаться правдою, за неё страдать и судить людей по правде. Каждый день молим Создателя всещедраго Бога и Пречистую Его Матерь, чтобы Господь Бог, по прошению Богоматери и по молитвам всех святых, даровал нам вместе с боярами своими судить людей Его по правде, всех одинаково”.

Мощи святителя были поставлены в Успенском соборе Кремля, у южной двери в алтарь. На месте встречи святых мощей был воздвигнут крест, от которого получили название и Крестовская застава, и Крестовский мост, что возле Рижского вокзала.

Празднования святителю Филиппу, митрополиту Московскому установлены: 9 (22) января, 3 (16) июля и 5 (18) ноября (вместе с прочими святителями московскими).


 

Руссист>>>Московский Патерик>>>СВЯТИТЕЛЬ ФИЛИПП, МИТРОПОЛИТ московский