МГО ВООПИиК


ПОСЛЕДНИЙ ПАРАД ГЕНЕРАЛА КАППЕЛЯ

Московское городское отделение Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры
Утром 13-го января у стен Донского монастыря в Москве было необычайно многолюдно, сотни людей тянулись к величественному главному собору, где проходила панихида по одному из легендарных героев Белого движения, генерал-лейтенанту Владимиру Оскаровичу Каппелю. Прах его вернулся на Родину из Китая спустя восемьдесят пять лет после того, как отступающие белогвардейцы вынесли гроб с телом своего вождя в Харбин, не пожелав оставить на поругание большевикам. Там, в ограде Иверского храма до 1955 года находилась могила полководца, над ней возвышался памятник – крест с терновым венцом. Потом коммунистические власти Китая по указке из Кремля уничтожили эту могилу и множество других офицерских захоронений, храм был взорван, - «Не скажут ни камень, ни крест, где легли во славу вы русского флага…»
Минуло еще полвека, и в новой, постсоветской России медленно, но неуклонно, началось возрождение исторической памяти, страна вспомнила о тех, кто сражался за нее, исповедуя свои принципы, свой кодекс чести. На смену газетным статьям, книгам и фильмам о белогвардейцах, пришли масштабные культурно-исторические акции: из-за рубежа были возвращены, чтобы упокоиться в родной земле, останки идеолога Белого дела, философа И.А. Ильина, главкома Вооруженных Сил на Юге России А.И.Деникина,
пришел черед и генерала Каппеля. Собственно, нахождение места его захоронения было подобно чуду, его искали так, как ищут пиратские клады, руководствуясь нарисованным полсотни лет назад планом, где приблизительно указывалось, где надо делать раскоп.
Четыре года ушло только на то, чтобы добиться от китайских властей разрешения на проведение поисковых работ. Гарантии удачного исхода были минимальны, а средства на экспедицию затрачены немалые. Финансировал проект и руководил им Александр Алекаев, единственный в России предприниматель, посвятивший свою жизнь и деятельность увековечению памяти героев-белогвардейцев, создавший организацию «Белые воины» и некоммерческий фонд «Память чести».
О том, как были обретены останки генерала Каппеля, рассказал по окончании панихиды участник поисковой экспедиции, представитель Московской патриархии по связям с Вооруженными Силами протоиерей Дмитрий Смирнов: «Мы долго били заступами и копали мерзлую землю. Закрадывались сомнения, а вдруг план неточный и тогда все усилия напрасны, и надо вновь искать… Но вот лопаты ударились о твердую поверхность, это – гроб, но чей? Быть может, безвестного русского воина. Когда-то близ погубленного храма было много захоронений. Гроб открыт и сомнения рассеиваются: останки лежащего там практически нетленны – узнаваемые черты лица, генеральские погоны, георгиевский крест на груди, именная сабля. Это – Каппель!»
Перезахоронение решено было провести на кладбище Донского монастыря, где уже образовался небольшой белогвардейский некрополь, в одном ряду с могилами Ильина и Деникина. Последние почести полководцу были отданы на самом высоком уровне: рота почетного караула из Президентского полка, сводный оркестр Минобороны России, игравший старые русские гимны и марши… Самыми колоритными из присутствовавших на церемонии были члены военно-исторических клубов, одетые в мундиры белых полков:
марковцы, корниловцы, дроздовцы... Черно-красные и бело-малиновые фуражки, казачьи папахи, башлыки, шинели, перетянутые портупеями, шевроны «батальонов смерти»… - все это мелькало тут и там, придавая происходящему оттенок некой фантасмагории. Но все же основную массу составляли люди, далекие от маскарадности, пришедшие поклониться национальному герою России по зову сердца, а то, что В.О.Каппель – национальный герой ни у кого не было сомнений.
«Багратионом Гражданской войны» назван был он в одном из телерепортажей. Сравнение достаточно верное. Выпускник академии Генштаба, Каппель обладал уникальным стратегическим талантом, позволявшим ему с ничтожными силами громить отлично вооруженные, многочисленные соединения красных. Летом 1918 года в Поволжье плохо одетые и почти необученные каппелевцы – недавние гимназисты и юнкера, самарские рабочие, уже хлебнувшие красного лиха, вчерашние мирные интеллигенты – инженеры и учителя, впервые взявшие в руки винтовки – наносили поражение за поражением отборным большевистским частям. На чистом энтузиазме своих бойцов, совершая обходные маневры, врываясь оттуда, где их не ждали, Каппель брал города – Симбирск, Свияжск, Сызрань… Он сам был молод, этот тридцатипятилетний полковник, получивший вскоре генеральский чин, и вел в бой еще более молодых, зачастую – совсем мальчишек. Но как они воевали! «Психическая атака», известная по фильму «Чапаев» не более чем киношный трюк. Не было у каппелевцев ни эффектных мундиров, ни флагов с черепами и костями, ни оглушающих барабанов, а в свои сокрушительные атаки шли они без выстрелов, потому что у них подчас и патронов-то не было. Но была у них вера в Россию, в свою правду и в своего вождя. Самой громкой победой каппелевцев в 1918 году стало взятие Казани. Город обороняли латышские стрелки, два полнокровных полка красных «ландскнехтов», сквозь секущий огонь каппелевцы ворвались в город и перебили их в штыковой, главным трофеем стал золотой запас России, переданный позже правительству А.В.Колчака.
Потом было отступление за Уральский хребет и новый победный реванш весной 1919 года, тогда каппелевские войска были преобразованы в Волжский корпус и стали ударной силой армий Восточного фронта. На реке Белой они схлестнулись с 25-й дивизией Чапаева. Пополненный пленными красноармейцами, один из каппелевских полков дрогнул, бросил позиции и ушел к противнику. Тогда в следующую атаку, невольным свидетелем которой стал Верховный правитель России адмирал Колчак, Каппель повел своих бойцов лично. Вот описание этого боя, данное писателем В.Максимовым в романе «Заглянуть в бездну», одной из лучших книг о Гражданской войне:
". ..Чем короче становилось расстояние между атакующей цепью и селом на взгорье, тем явственней обозначался в фокусе адмиральского бинокля облик наступающих: жесткие, без кровинки лица, напряженно откинутый немного назад корпус, руки, судорожно слипшиеся с прикладом и ложем винтовки у плеча,- знак смерти на гимнастерке. В двух шагах впереди цепи, словно возглавляя парадный строй, вышагивал подбористый, саженного роста офицер, и, остановив на нем окуляры, адмирал сразу узнал его: Каппель."Будто сам смерти ищет,- горько отложилось в нем,- не к добру это".
Писатель - настоящий писатель, художник слова! - всегда обладает непостижимым свойством восстанавливать характеры, мысли, события. Ему, может быть, более, чем иному историку, открывается порой истинный дух эпохи. В этом смысле любопытен эпизод из названной выше книги, слова генерала Каппеля: "Вы спрашиваете, Александр Васильевич, стоит ли командующему самому подставляться под пули? - В выпуклых глазах его проступила сдержанная ярость. - Не знаю, может быть, и не стоит, но только мне с ними,- он кивнул куда-то за спину себе,- на одной земле не быть, а единственное, что у меня есть в обмен на это,- моя жизнь".
Жизнь свою генерал Каппель отдал в борьбе за Россию в дни Великого Сибирского Ледяного похода – отступления через всю Сибирь от Омска к Байкалу. Выводя свою замерзшую, голодную армию, отягощенную огромным беженским обозом, из красных клещей по льду реки Кан, он провалился в полынью, отморозил ноги, но уже с ампутированными ступнями, привязанный к седлу казачьей лошади, величайшим напряжением воли превозмогая бредовое забытье, руководил отходом вверенных ему войск. «Солдаты должны видеть своего генерала!» - эти слова Каппеля остались словно бы вбитыми, вмерзшими в лед Истории, и эхом отозвались в нашем времени, в день последнего парада Белого полководца.
Божьей волей и стараниями ревнителей памяти Белых воинов прах генерала извлечен из небытия и погребен в русской земле, в самом сердце России.

Дмитрий Кузнецов

* * *

В полный рост, господа, в полный рост
По февральскому талому снегу...
Жребий ваш беспощаден и прост,
Белый стан ваш подобен ковчегу,
И сулит вам мерцание звезд
Роковую свинцовую негу.

Тверже шаг, господа, тверже шаг.
Здесь, над старой сибирской равниной
Адмиральский полощется флаг,
И колчаковский профиль орлиный
Озаряется вихрем атак,
Дуновением славы былинной.

На века, господа, на века
Станет доблесть сверкающим бликом,
И с последним ударом клинка,
И с прощальным надорванным криком
Ваши души взлетят в облака,
Растворятся в просторе великом.

Ни за что, господа, ни за что
Не замедлить мгновения эти.
Но когда-нибудь, лет через сто,
Вам поклонятся русские дети
За высокую честь и за то,
Что вы все-таки были на свете.



Сибирский поход

Кровь чернела на льду
Сетью пролитых капель,
Слезы льдинками стыли у глаз.
И метался в бреду
Умирающий Каппель,
Отдавая последний приказ.

И сжимались ряды,
И стремились к востоку,
За Иркутск, за тайгу, за Байкал.
И предвестьем беды
Вслед людскому потоку
Плавил стужу звериный оскал.

Видно, с древних времен
Не бывало исхода
Тяжелей и страшнее, чем тот,
Где без слов и имен
Пелась дикая ода
Про Великий Сибирский поход.

Где ни питерских дам
И ни омских министров
Не осталось в бредущей толпе,
Лишь метель по следам
Пролетала со свистом,
Замирая на волчьей тропе.

И казалось порой,
Что нельзя на пределе
Бесконечно идти в никуда.
Ледяною корой
Покрывались недели
И терялись средь вечного льда.

А когда в стороне
Пред людьми засверкала
Меж высоких кедровых стволов
В белоснежной броне
Гладь седого Байкала,
То уже без имен и без слов

Зазвучала не ода,
А нечто иное,
То ли плачь, то ли стон, то ли крик.
И двадцатого года
Кольцо ледяное
Вдруг распалось, исчезло на миг.

И тогда над Байкалом
От края до края,
Согревая сердца и тела
Ослепительно алым
Видением рая
Богородица тихо прошла.