МГО ВООПИиК

2 марта ПАМЯТЬ МУЧЕНИЧЕСКОЙ КОНЧИНЫ СВЯТЕЙШЕГО ГЕРМОГЕНА

Московское городское отделение Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры
ПАТРИАРХ ЕРМОГЕН

Ольга Ласкова

Дорогие ребята! Как хорошо ранним утром выйти на Красную площадь и любоваться нежно-пламенеющими стенами Кремля, разноцветными главами собора Василия Блаженного, мужественной и величественной Спасской башней и размышлять о том, что и Кремль, и соборы, и Красная площадь — это свидетели необыкновенных, порой трагических событий нашей истории, много тайн хранят они, но о многом могут и рассказать.
Это было почти четыре столетия тому назад. Представим себя на Красной площади того времени, тогда ее называли иначе — Торгом. Кремль выглядел почти как сейчас: те же стены с раздвоенными зубцами, и башни вполне можно узнать, хотя на них нет высоких шатров и, конечно, курантов на Спасской башне. Кремль того времени — это грозная крепость, и каждая башня в нем служит для защиты от врага: на них нет украшений, но есть бойницы, площадки-стрельни, откуда можно разить наступающее войско и пушечными ядрами, и стрелами, и камнями и даже лить расплавленную смолу. Не увидели бы мы на площади и памятника Минину и Пожарскому, ведь они как раз в это время жили, действовали и спасали Россию. Время это известно в истории как Смутное. Не было в России законного царя, не было сильной власти, и самозванцы с помощью иноземных войск пытались один за другим овладеть русским престолом. Князь Пожарский и Кузьма Минин собрали народное ополчение, победили войска иноземцев и положили конец Смуте. Их героическое деяние запечатлено в памятнике, который был поставлен на Красной площади в 1818 году. На нем — двое героев, и в руках князя Пожарского меч и щит с изображением Спаса Нерукотворного.
Но человек, знающий историю, глядя на памятник, видит незримого третьего — святейшего патриарха Ермогена. Он был тоже воином, но Христовым. Его духовная сила укрепляла и направляла защитников Отечества. Церковь назвала его святителем, священномучеником, а потому нам важно знать о его жизни и деяниях.
После освобождения Руси от татаро-монгольского ига образовалось на Волге небольшое Казанское ханство. В 1530 году родился там будущий патриарх всея Руси Ермоген, нареченный в крещении Ермолаем. Подростком пришел Ермолай в Казань и поступил в монастырь — учиться. В 1552 году царь Иван Грозный пошел покорять Казанское ханство. Поход царя Ивана закончился победой. К этому времени, закончив монастырскую школу, Ермолай женился и был вскоре рукоположен в священники. Он служил в Никольской Гостиннодворской церкви, которая находилась в торговой части города. Однажды в Казани случился большой пожар. И вот удивительно — на месте сгоревшего дома, в подвале, была обнаружена чудесно сохранившаяся икона. Она сияла чистыми красками, и светлый лик Богородицы взирал на людей задумчиво и мягко. Младенец Иисус был рядом с Нею и, благословляя, простирал Свою маленькую ручку. Об этом стало известно священнику Ермолаю, и он отнес найденную икону в свою церковь и позднее записал историю ее чудесного обретения. «Заступницей усердной» величал он Богоматерь в молебном песнопении — тропаре, предчувствуя ту духовную помощь, которую окажет Она через эту икону всем молящимся Ей. Икона была названа Казанской.
Когда у отца Ермолая умерла жена, он решил принять монашество. В знак начала новой жизни — более строгого и подвижнического следования за Христом — монаху дается новое имя. Отец Ермолай стал монахом Ермогеном, а вскоре архимандритом и настоятелем того монастыря, в котором он провел свою юность.
Когда пришло Смутное время, архимандрит Ермоген уже был митрополитом Казанским — то есть возглавлял все церкви Казанской епархии. До Казани доходили слухи о трагических и страшных событиях на Руси. Неожиданно погиб в Угличе младший брат царя Федора Иоанновича — наследник престола царевич Дмитрий. Через несколько лет скончался и сам царь Федор, не оставив наследника. Выбранный боярами новый царь Борис Годунов процарствовал недолго. Он умер в 1605 году, а вскоре был злодейски убит взбунтовавшейся толпой его сын — молодой царь Федор. Так началось страшное время безвластия, беззакония, бесчинств.
Тогда-то и объявился в Литве самозванец, выдававший себя за царевича Дмитрия, якобы не погибшего; он так убедительно играл эту роль, что многие ему верили. И когда он во главе большого войска на белом коне, в великолепных доспехах, окруженный боярами и князьями, въехал в Москву, зазвонили все колокола московские, улицы заполнились народом. А на Красной площади, на Лобном месте, стояли знатнейшие бояре и духовенство и приветствовали его. Самозванец поселился в Кремле и стал царствовать.
Он был молод, легкомыслен, любил задавать пиры, окружал себя роскошью. В делах был скор и непоследователен, не слушал советов ни бояр, ни своих советников-иностранцев. Вспыльчивый и плохо воспитанный, он подавлял своей надменностью, раздражал безрассудством... За недолгое царствование он нажил много врагов. С ним поступили жестоко даже после того как убили: мертвое тело бросили на Лобное место, где недавно его торжественно встречали.
Царем же провозгласили после долгих споров знатного князя Василия Шуйского. В это же время митрополит Ермоген, которому было уже 75 лет, был возведен в сан патриарха всея Руси. Поселился патриарх в Кремле и много работал в богатой библиотеке Чудова монастыря.
Главным своим делом он считал восстановление духовной жизни на Руси. С этой целью он упорядочил богослужение, организовал книгопечатание, наладил перевод греческих книг. Патриарх и сам писал богословские книги и много проповедовал. Жизнь стала возвращаться в измученную смутой Русь.
Однако скоро распространился слух, что Лжедмитрий жив. В Россию вступил новый самозванец, выдававший себя за царевича Дмитрия. Чтобы отвести беду, патриарх призвал свою паству к усиленной молитве, назначил строгий пост. Народ еще не покаялся в своих тяжелых грехах: убийстве законного царя Федора Борисовича и преданности самозванцу.
Святейший Ермоген пригласил в Москву прежнего патриарха всея Руси Иова, который тяжко пострадал от взбунтовавшейся толпы, поддерживавшей Лжедмитрия I, и от самого самозванца, который сослал его в дальний монастырь. Патриарх Иов возвратился из ссылки и, несмотря на болезни, приступил вместе с патриархом Ермогеном к созданию особого чина церковного покаяния, необходимого для прощения народа. И скоро в главном соборе России — Успенском — состоялась необычная служба. Два патриарха — Ермоген и Иов — сослужили вместе. Архидиакон от имени народа молитвенно взывал к Богу о прощении. Царь и все присутствующие с плачем каялись в своих грехах, клялись не повторять их. И патриарх Иов властью, данной ему от Бога, простил их предательство и бесчинства.
А в это время Лжедмитрий II уже подступал к границам Москвы и расположился лагерем у села Тушино. И опять по Руси начали рыскать шайки лихих людей. Снова — грабежи, убийства, пожары и голод. В ослабевшую страну вступили войска польского короля Сигизмунда. Не устояли многие бояре и служилые люди, забыв о покаянии и клятвах, встали на сторону нового Лжедмитрия, надеясь получить высокие чины и всякие выгоды. Патриарх Ермоген стал бороться с изменниками гневными проповедями и увещаниями. Но самым действенным оружием оказались его пламенные послания к сторонникам самозванца в тушинский лагерь. Сердце патриарха горело любовью к своему Отечеству, разграбленному и униженному, к церкви Христовой, и он взывал: «Болит моя душа, болезнует сердце, и все внутренности терзаются... Я плачу и с рыданием вопию: помилуйте, братие и чада, свои души и своих родителей, отошедших и живых... Посмотрите, как Отечество наше расхищается и разоряется чужими, какому поруганию предаются святые иконы и церкви, как проливается кровь неповинных, вопиющая к Богу!»
В это время поляки перекрыли все дороги, ведущие в Москву, и не пропускали обозы с продовольствием. В городе начался голод. Исстрадавшиеся люди возмущались бездействием царя Василия Шуйского, не сумевшего защитить их от иноземцев. Чтобы успокоить народ, который собирался на Красной площади и требовал низложения царя Василия, патриарх выходил из Кремля на Лобное место в сопровождении своего преданного келейника. Он обращался к возмущенной толпе с речью, в которой объяснял, что на Руси есть законный царь и что самозванец, захвативший власть обманным путем, не способен спасти Русскую землю.
И это было действительно так. В тушинском лагере начались раздоры. Оставленный своими сообщниками, Лжедмитрий вынужден был бежать в Калугу. Там бесславно окончились дни «тушинского вора», как прозвали его в народе. А править стали поляки вместе с боярами. Царя Василия все-таки низложили — слабый, нерешительный правитель никому не был нужен. Несмотря на протест патриарха, его насильно постригли в монахи.
А бояре вели переговоры с поляками, чтобы сделать русским царем польского королевича Владислава, если он обратится в православную веру.
Но патриарх не мог благословить этот замысел, хотя в начале и поддержал его. Он знал, что смута на Русской земле прекратится только в том случае, если царем станет юноша из старинного русского рода. После того как стало ясно, что Владислав и не думает принимать православную веру, он предложил боярам поставить на царство молодого Михаила Романова. Но бояре не послушали его...
Гнет иноземцев и голод делали свое дело: люди поднимались на борьбу. Когда к Москве подходило первое народное ополчение, поляки подожгли город, укрывшись за каменными стенами Кремля. Изменники бояре стали угрожать патриарху, что уморят его, если он не прикажет ополчению уйти. Патриарх ответил: «Что вы мне грозите? Я боюсь одного только Бога!»
Враги заточили патриарха в глубокий каменный подвал Чудова монастыря. Там он узнал, что ополчение распалось...
Наступили самые черные, страшные дни России. Король польский взял Смоленск, шведы заняли Новгород, в Москве властвовали поляки. Русь была разорена до основания и, казалось, никогда больше не возродится.
И тогда патриарх — глубокий старец, из своего мрачного заточения воззвал к народу: не сдаваться, жизнь положить за Дом Пречистой Богородицы. Так русские люди называли свою родину. Он снова пишет вдохновенные, навеянные молитвами послания и призывает, чтобы к русским войскам привезли икону Казанской Богоматери.
Он знал, что молитвы перед ней будут действенны и Заступница усердная поможет победить. И Русь услышала патриарха. Его послание, доставленное в Нижний Новгород, вдохновило создание нового ополчения под руководством Кузьмы Минина и князя Дмитрия Пожарского. Когда народное войско двинулось в путь, возглавляемое иконой Казанской Божией Матери, поляки и русские изменники пришли в подземелье к измученному невыносимыми условиями старцу-патриарху и потребовали, чтобы он запретил ополчению идти на Москву. Он же сказал: «Нет! Я благословляю их. Да будет над ними милость Божия, а изменникам — проклятье!»
Тогда палачи решили уморить патриарха голодом. Издеваясь, они бросили ему для еды сгнивший сноп овса.
Патриарх Ермоген страдал телесно, претерпевал мучения от голода, холода и жестокого обращения, но не слабел его дух, вера во Христа, надежда на спасение от врагов, любовь к своей родине. Не слабела его пламенная молитва о России. Так он и отошел к Господу, исполнив до конца свое служение Богу и русскому народу. Произошло это 17 февраля 1612 года.
Длинный путь проделало ополчение, прежде чем 22 октября 1612 года русские полки овладели Китай-городом. В Москву, как и в каждый отвоеванный у интервентов город, торжественно внесли святыню — Казанскую икону Богоматери. В честь этого события и появился праздник Казанской иконы, который мы празднуем 4 ноября по новому стилю.
Через месяц поляки, засевшие в Кремле, сдались. Москва была освобождена. И вот над разоренной, сожженной Москвой опять звонят колокола уцелевших кремлевских соборов и храма Василия Блаженного. Площадь запружена народом. У Лобного места стоят полки князя Пожарского, с ними чудотворный образ — икона Казанской Божией Матери. Из Спасских ворот с молебным пением выходит крестный ход с древнейшей святыней Руси — Владимирской иконой Богоматери. Молитвами перед ней Москва была спасена несколько раз от нашествия татар. Ликуют люди, но радость омрачена смертью патриарха. «Начальником русской» славы назвал его победивший народ. А вскоре в старинном Успенском соборе венчали на царство юного Михаила Романова, которого так желал видеть царем патриарх Ермоген. Смута в России прекратилась на три столетия...
И вот мы с вами опять стоим на Красной площади и продолжаем наше путешествие во времени. Здесь все говорит о нашем прошлом. Вот собор Василия Блаженного — храм-памятник победе над Казанью. Позднее этот необыкновенный по красоте и величию собор стали называть по имени любимого москвичами нищего, юродивого Христа ради Василия, похороненного под ним.
А теперь подойдем к Лобному месту и вспомним патриарха Ермогена: сюда выходил он, не боясь обезумевшей толпы, и успокаивал, разъяснял, убеждал...
Современники говорили о нем: «Прям, как сам Пастырь, душу свою полагает за веру христианскую!»
А вот еще одно чудо! На другом конце площади сияет недавно восстановленный Казанский собор — храм-памятник окончания Смутного времени. Несколько лет назад его освятил наш патриарх — Алексий П.
Когда-то храм был построен на вклад князя Дмитрия Пожарского, который поместил сюда Казанскую икону Богородицы, бывшую в ополчении. Та икона была украдена, а прежний собор разрушен. Но сегодня мы можем помолиться Заступнице усердной перед другим списком Казанской иконы в новом замечательном храме.
После Смутного времени Кремль постепенно стал терять свое значение защитной крепости. Башни украсились шатрами, ров у стен был засыпан, и площадь, на оконечностях которой перекликаются колоколами два собора-памятника (большой и маленький), обрела такой вид, что москвичи стали называть ее Красной, то есть Красивой.
От Казанского собора можно совершить замечательную прогулку. Через Воскресенские ворота выйдем к Александровскому саду, пройдем по нему до Троицких ворот, зайдем в Кремль. В древнем Успенском соборе поклонимся захороненным здесь Святителям Московским: Петру, Ионе, Филиппу и патриарху Ермогену. Есть старинное предание, что пока они с нами и спят в своих гробницах, Россия устоит при любой смуте.