История охраны памятников в России.

«РОДИНА», ПАТРИОТИЧЕСКИЙ МОЛОДЕЖНЫЙ КЛУБ ЛЮБИТЕЛЕЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ.


Члены клуба «РОДИНА» на работе в музее-усадьбе В.Д. Поленова (май 1969) - стоят слева направо - И. Русокомский, Ф. Медведев, Г. Курьеров, Н. Глущенко

 

«РОДИНА», патриотический молодежный клуб любителей отечественной истории и культуры. Один из главных центров возрождения русского национального сознания, существовал с 8 мая 1964 по 1 нояб. 1972. Был создан в тот момент, когда на духовное и историческое наследие России велись особенно яростные атаки со стороны «послесталинской» партийно-советской бюрократии. Не верящая уже ни в какие «коммунистические идеалы», она ценила только свои привилегии, возможность править тайно и беззаконно, и, естественно, стремилась сохранить зашоренность и придавленность общественной мысли. Велась разнузданная кампания клеветы против Православной Церкви, сопровождаемая самыми низкими провокациями. Цинизму, лживости и вероломству «хрущевских» аппаратчиков борцы за сбережение великого русского культурного достояния могли противопоставить лишь убежденность, волю и настойчивость. Но этих борцов в н. 60-х ХХ в. оставалась только горстка.
Идея создать массовую молодежную организацию добровольных защитников историко-культурного достояния созрела как раз у представителей старшего поколения патриотов. Они не ошиблись. В казавшемся уже навсегда «окомсомоленным» молодом поколении оказалось множество чистых и смелых сердец.
8 мая 1964 в большой аудитории Московского химико-технологического института им. Д. И. Менделеева яблоку негде было упасть. На студенческий вечер, посвященный — невиданное дело — древнерусской культуре, были приглашены выдающиеся авторитеты и общественные деятели: архитектор-реставратор П. Д. Барановский, художники И. С. Глазунов, И. М. Погодин, А. А. Коробов, А. М. Лаптев, писатель В. А. Солоухин, публицист В. П. Тыдман и др. Аудитория была буквально взорвана речами гостей, открывших главную правду: гибнет бесценное достояние Родины, и прежде всего памятники архитектуры и градостроительства. На их горячие вопросы — чем они могут помочь — прозвучало впервые слово Барановского, обращенное непосредственно к молодежи: «Приходите на Крутицкое подворье, там идет реставрация, работа найдется для всех». Тут же родилось и было одобрено предложение — создать «Клуб любителей древнерусского искусства». Этому вечеру предшествовала апрельская автобусная поездка большой группы студентов института в Переславль-Залесский, Ростов Великий и Углич, предпринятая при поддержке тогдашнего ректора С. В. Кафтанова. Там было сделано много снимков, а затем развернута получившая успех фотовыставка, что и подтолкнуло студента А. Домникова и его друзей к организации встречи.
25 мая 1964 на Крутицах, в одном из самых знаменитых исторических мест Москвы, появились студенты, вскоре многие из них привели своих знакомых и друзей. Коллективные работы стали проводиться все чаще и чаще. Одновременно организационная группа клуба «Родина» стала получать множество заявок на проведение вечеров русского искусства в вузах, а вскоре — на крупных предприятиях и в школах.
П. Д. Барановский сделал исключительно важный тогда шаг — пользуясь своим положением руководителя реставрации Крутицкого комплекса, он предоставил в полное распоряжение ребят помещения Набережных палат, уже обеспеченные теплом, электричеством, водой и телефоном. Начавшая собираться под сводами палат орггруппа наметила основные направления работы. После достижения «бытовой независимости» важнейшим стал вопрос «легализации». За всей молодежью бдительно надзирали структуры комсомола (ВЛКСМ), и оформление клуба без их участия было бы немыслимым. Работу с верхними уровнями комсомола проводил И. С. Глазунов, и сама по себе идея клуба «Родина получила там одобрение, конечно, в соответствующем идеологическом оформлении. (Через 4 года — что было нормальным тогда сроком для всякого рода «согласований» — ЦК ВЛКСМ дал директиву о создании по всей стране, при комсомольских организациях, «клубов “Родина”. Причем, чтобы подчеркнуть сугубый интернационализм мероприятия, был объявлен и девиз таких «клубов»: «Наша Родина — СССР». Понятно, что затея оказалась еще одной пропагандистской пустышкой.)
Организаторам клуба «Родина» удалось избежать «объятий» комсомола, заведомо губительных. Под свое крыло его успело взять областное управление культуры (в системе исполкома Мособлсовета), и это было случаем уникальным: общественная молодежная организация — непосредственно при жесткой бюрократической структуре исполнительной власти. Помогли, без сомнения, имена авторитетнейших деятелей культуры, которые сразу стали опекать клуб. Возможно, помогло и то, что один из организаторов клуба, В. Ириков, какое-то время раньше работал в облуправлении культуры. Во всяком случае, областной комитет комсомола, в сферу которого теперь как бы автоматически попадал клуб «Родина», оказался в решении его судеб на вторых ролях. Собственно, он проявил себя единожды — когда согласовывал Положение о клубе, разработанное, согласно приказу по областному управлению культуры от 14 авг. 1964, оргкомитетом в составе 7 чел. (Положение было согласовано и в ЦК ВЛКСМ.) В февр. 1965 Положение было утверждено облуправлением культуры. К этому времени оргкомитетом (а фактически правлением) была выполнена огромная работа по созданию стройной организации клуба и по выполнению конкретных задач.
Заслуживает внимания тот факт, что в первом составе правления почти все члены его были «естественниками», представителями точных наук. Они по роду профессии умели четко формулировать проблемы и находить их решение. Возможно, решающим для успеха дела стало участие в правлении Н. Емельянова (которого пригласил его однокурсник по учебе в МГУ Е. Бобков, знакомый с И. С. Глазуновым). Математик-аспирант Емельянов работал тогда в области проблем ядерной физики и имел деловое знакомство с выпускниками Физико-технического института В. Ириковым и А. Садовым. Все трое вошли в правление клуба. О качественном составе правления, созданного летом 1964, мы теперь можем косвенно судить и по тому, что по меньшей мере трое из его членов: Н. Емельянов, В. Ириков и В. Бычков — ныне известные ученые, доктора наук и профессора (последний — специалист по византийскому и древнерусскому искусству).
В деятельности клуба почти сразу сложились товарищеские отношения. От приходящих поработать на реставрации не требовалось ничего, кроме согласия встать на тот или иной участок (а на рабочих местах, особенно при разборке перегородок бывших раньше в зданиях комплекса коммуналок, бывало и очень пыльно). Всегда вывешивались объявления и делались устные оповещения о графике работы секций, о темах лекций. На них приходило все больше людей. В выходные дни на реставрации, во 2-й пол. 1964 и в 1-й пол. 1965, бывало одновременно сотни человек. Желающие вступить в члены клуба знакомились с его опытом и с положением о нем. В особый журнал заносились краткие данные — в т. ч. о месте работы или учебы. Прием в клуб осуществляло правление, и отводов практически не было. Требовалось согласие с Положением о клубе и работа в его секции. Примерно на 95% состав клуба был русским.
В первые месяцы сложились основные секции: русской архитектуры (рук. Н. Емельянов); древнерусской живописи; пропаганды; военно-историческая, взявшая шефство, по согласованию с обкомом комсомола, над братскими воинскими захоронениями и мемориалами; во 2-й пол. 1965 военно-историческая секция работу прекратила, зато возникла музейная секция (А. Павлов), занявшаяся созданием музеев на Крутицах, по планам Барановского и Литературного музея (создававшего филиал — «комнату Герцена»); примерно тогда же возникла, но существовала недолго, секция древнерусской литературы (Н. Эйснер). Работала изостудия (А. Соколов — по образованию учитель рисования, он был и хорошим каменщиком-реставратором), позднее возникла фотостудия (А. Задикян, В. Рудченко). По секциям велись, 1—2 раза в мес., лекционные и иногда семинарские занятия — в помещениях Набережных палат, нередко в музеях Москвы. По меньшей мере 1 раз в мес. организовывались автобусные экскурсии по Москве и Подмосковью — в Сергиев Посад (тогда Загорск), Александров, Звенигород, Дмитров, Клин, Новый Иерусалим, Иосифо-Волоколамский монастырь, Клин, Бородино, Можайск и др.
Создавались агитбригады, проходившие маршрутами (иногда по неделе) в пределах Московской обл. с целью обследования памятников, бесед с населением и представителями местных властей (как правило, работниками сельских советов), установки самодельных охранных досок на руинированных храмах; всегда брали с собой веревки, топоры и ножовки — часто приходилось взбираться на стены и срубать выросшие за много лет разрухи деревья. «Бдительным» представителям местных властей, видевшим в действиях по спасению храмов, а порой и руинированных усадеб, нечто подозрительное, предъявлялись задания облуправления культуры, Госинспекции по охране памятников области, музея им. Андрея Рублева или что-то подобное. Этого обычно хватало. В составе архитектурной секции действовала инспекционная группа. Ее участники хорошо знали русскую архитектуру, проходили курс фотодела, умели делать обмеры. Инспекторами клуба были выявлены для постановки на госохрану в Москве и Подмосковье десятки памятников зодчества; порой из руинированных зданий храмов вывозились иконы, которые передавались в музей им. Андрея Рублева.
Реставрационные задания клуба не ограничивались Крутицами. География их расширялась из месяца в месяц. Среди них были работы в Коломенском, Радонеже, Больших Вяземах, Кускове…
Тогдашнее руководство страны решило отметить с небывалым размахом 20-летие Великой Победы. Большие группы членов клуба «Родина» выезжали в Подмосковье, обычно на автобусах, с целью обследования и приведения в порядок воинских мемориалов. Проводились работы в Петрищево, в Дубосеково, в Солнечногорском, Серпуховском и др. районах. Клуб принял участие в изготовлении и установке десятков надгробных плит с именами защитников Отечества, мемориальных досок на памятники панфиловцам (тогда это были обелиски). Автобусы для таких поездок, как и для экскурсий, бесплатно предоставляли областной либо Центральный комитеты комсомола.
Все выполняемые членами клуба работы в рамках секционных программ выполнялись безвозмездно.
Особое место в деятельности клуба заняла пропагандистская работа, вылившаяся главным образом в организацию вечеров, обычно в сочетании с выставками и концертами. (В составе клуба пишущих журналистов были единицы, и о создании своей пресс-группы вопрос не поднимался). Замечательные вечера, посвященные русскому историко-культурному наследию, проходили в МГУ, МХТИ, МВТУ, в Центральном научно-исследовательском институте технологии машиностроения (откуда пришла большая группа новых активистов клуба), на заводе «Электропровод», в ряде школ. В вузовских домах культуры и в «красных уголках» студенческих городков вместе с группой членов клуба нередко выступал И. С. Глазунов. Всегда начинались диспуты, и всегда Глазунов покорял аудиторию, а у движения появлялись новые сотни сторонников.
Под общие собрания клуба и под другие массовые мероприятия, им организованные, ЦК ВЛКСМ предоставлял конференц-зал в своей гостинице «Юность», в Лужниках. В мае 1965 здесь прошел грандиозный вечер под названием «Поэзия земли Русской». Художники клуба изготовили щиты с изображениями гербов древнерусских городов, был отчеканен значок клуба со славянской буквицей «Р», символизирующей Родину-Россию. Из традиционных центров русских промыслов привезли свои изделия мастера, т. о., уже в фойе гости вечера попадали в небывалую для них атмосферу общения с родным искусством.
Подобные мероприятия вызвали интерес не только многотиражной печати вузов и предприятий, но и большой прессы. Всесоюзный резонанс получила статья В. Пескова «Отечество» в «Комсомольской правде» от 4 июня 1965. Газета, выходившая тиражом в несколько млн экз., была самой массовой не только по тиражу, но и по аудитории: ее читали «и пионеры, и пенсионеры». Пошли многие тысячи откликов — и во многих из писем читатели спрашивали, как создать у себя такой же клуб, как московский клуб «Родина», которому в статье было уделено главное место. Несколько позднее там же было опубликовано письмо-призыв корифеев русской культуры — художника П. Корина, писателя Л. Леонова и ряда др., под заголовком «Берегите святыню нащу», в котором деятельность клуба «Родина» характеризовалась как начало грандиозного и важнейшего для страны и народа дела.
Авторы письма входили в т. н. шефскую группу клуба «Родина», статус которой был определен Положением о клубе. Никакой иерархии, никаких официальных собраний в шефской группе не предусматривалось. На практике каждый из «шефов» опекал клуб, оказывал организационную или методическую помощь, хлопотал в его пользу по мере своего желания и сил. В состав шефской группы входил и П. Д. Барановский, бывший фактически «неформальным лидером». Помогали клубу также ректор МГУ И. Г. Петровский, упоминавшийся С. В. Кафтанов, всемирно известный певец И. С. Козловский, писатель В. А. Солоухин (вскоре издавший свои наделавшие шума «Письма из Русского музея»), космонавт А. А. Леонов, авиаконструктор О. К. Антонов, доктора архитектуры Н. Н. Воронин и П. П. Ревякин, известный реставратор Н. Н. Померанцев и мн. др.Члены клуба "Родина" на воскреснике по восстановлению дома В.И. Даля (осень 1969). Слева направо: Т. Морозова, Г. Ковалева, Н. Глущенко, В. Янгичер, А. Попов, Т. ЧуриноваТакое содружество разных поколений русских патриотов, на основе стоящей вне рамок большевистского космополитизма возрождающейся национальной идеологии, стало, благодаря знаменитым именам, неуязвимым для прямых атак партийно-советской бюрократии. Мало того, патриотическое движение, получившее благодаря деятельности клуба «Родина» сотни тысяч, если не миллионы сторонников во всех концах страны, стало настолько влиятельным, что ЦК КПСС был вынужден «положительно решить вопрос» о создании давно требуемого видными деятелями культуры Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИК). Формально решение об этом вынес Совет Министров РСФСР в июле 1965.
Свобода духа в стенах клуба была чем-то невиданным в СССР. Приходя сюда, человек попадал словно в другой мир. Не было ни партийно-комсомольских «первичек», ни «политинформаций», ни «проработок» за посещение храмов. Напротив, крещение ребенка или приобретение духовной православной литературы здесь становилось делом обычным. В секционные дни — два раза в неделю по вечерам в будни — жизнь на Крутицах была в подлинном смысле клубной, т. е. свободным общением единомышленников. Поэтому огоньки на холме над Москвой-рекой почти каждый вечер светились до полуночи. Потом ребята гурьбой шли до метро «Таганская» (пока, в канун нового 1967, не была открыта станция «Пролетарская»).
В оргкомитет Всероссийского общества охраны памятников, утвержденный Совмином РСФСР, вошли от клуба «Родина» В. Ириков и А. Садов. Дело создания ВООПИК, как и следовало ожидать, стремились взять под свой плотный контроль партийные органы соответствующих уровней. Так, было предписано утверждать председателями организаций ВООПИК (на общественных началах, без оплаты) представителей исполнительной власти. Центральный совет должен был возглавлять один из заместителей председателя Совета Министров РСФСР, «курирующий культуру», в областях — зампред исполкома областного совета и т. д. Кроме того, все кандидаты на должности штатных руководителей территориальных организаций ВООПИК проходили утверждение в соответствующих комитетах КПСС. Так с самого начала обеспечивалась возможность блокирования инициатив низовых организаций ВООПИК — где и проходила основная работа по защите памятников — «лояльным» руководством территориальных организаций. К счастью, как показало будущее, далеко не все они, даже советские аппаратчики, были послушным орудием партийных чиновников.
После упомянутого постановления правительства РСФСР шефы клуба «Родина» почти всецело были поглощены задачей создания эффективных структур ВООПИК. Однако первый этап работы клуба «Родина» был омрачен расколом. Это произошло во время общего собрания клуба, проходившего в том же конференц-зале гостиницы «Юность», где за несколько мес. до того с триумфом провели описанный выше вечер. В ходе дебатов о стратегии деятельности клуба возникли два мнения: одна часть актива клуба предлагала фактически вести дело к политизации движения — с протестными акциями под лозунгом «За чистоту русской культуры», с превращением клуба «Родина», возможно, в нечто подобное «союзу воинствующих безбожников» 1920-х, только с обратным знаком. Другая часть — и она оказалась в явном большинстве, объединилась вокруг фактически ведшего заседание П. Д. Барановского. Он предложил сделать упор на участие в созидании, на конкретных действиях в защиту конкретных памятников, на решение прежде всего необъятного круга проблем по Москве и области. Поскольку на этом собрании председателем правления был выбран Садов (Ириков отошел от дел в связи с работой над диссертацией), с Крутиц ушла довольно значительная часть актива. Вскоре в Набережных палатах стало известно о появлении в Москве еще одного клуба «Родина»; там гл. обр. организовывали вечера в вузах и на предприятиях, с участием И. С. Глазунова и др. деятелей культуры.
В февр. 1967 областное управление культуры, в лице его руководства подвергавшееся все большему давлению со стороны партийного аппарата, решило избавиться от «возмутителей спокойствия». Дело в том, что клуб «Родина» объявил открытую войну тогдашнему ГлавАПУ (Главное архитектурно-планировочное управление, созданное в 1961 в структуре исполкома Моссовета), мощнейшей организации, ставшей главным разрушителем градостроительной уникальной планировки столицы и сотен памятников (начальником ГлавАПУ был М. В. Посохин). Многочисленными письмами, которые посылали члены клуба от себя, а также с организованными подписями видных лиц — доставлялось основательное беспокойство тогдашнему исполкому Моссовета, возглавлявшемуся В. Промысловым. Наподобие известного инженера Лагутенко, автора проекта пятиэтажек («хрущоб»), Промыслов был выдвиженцем Хрущева — его «заслуга» была в том, что он сумел в кратчайшие сроки наладить массовое поточное производство пятиэтажек. В письмах, которые ребята посылали от себя, в основном в большую прессу и в ЦК КПСС, допускались очень резкие характеристики, которые вызывали большое неудовольствие и в горкоме партии, куда часто послания «спускались». Приказом по областному управлению культуры клубу «Родина» была вынесена благодарность и — он упразднялся как единица при управлении.
В марте 1967 была достигнута принципиальная договоренность правления клуба с только что созданным московским городским отделением (МГО ВООПИК) об оформлении клуба «Родина» в структуре МГО на правах секции. Был разработан проект Устава клуба, вобравший в себя основные пункты прежнего Положения. Однако время шло, и все более выяснялось, что руководству МГО клуб с его репутацией «ударного отряда» совершенно не нужен. Реальное главное лицо в аппарате МГО, заместитель председателя президиума Совета, некто В. Горлов, взял курс на ликвидацию клуба. Человек для дела охраны памятников чуждый, он и был выдвинут партийными органами на должность зампреда МГО как лицо полностью управляемое. Должность же была достаточно «теплой» — намечалось создание при МГО сувенирных мастерских с большими налоговыми льготами, кое-какими привилегиями поделился и исполком Моссовета — например, дал «лимит» на прописку в Москве по линии МГО (т. о., под видом необходимых специалистов можно было прописать в Москве и дать квартиры кое-кому из своих иногородних родственников и знакомых). Квартиры получали и работники «аппарата» МГО, не говоря уже о путевках и пр. Всего этого можно было лишиться, если бы клуб «Родина» был зарегистрирован при МГО. Т. о., клуб «Родина» с его сотнями активистов, с его опытом, с его безукоризненной репутацией и даже славой — угрожал лишить набежавших в руководство МГО где-то проштрафившихся «номенклатурщиков» достаточно сытной «кормушки».
Работа секций клуба, тем не менее, продолжалась. Ушедшего на научную работу Н. Емельянова в архитектурной секции сменил Н. Глущенко, тогда студент 5-го курса МВТУ им. Баумана. Секцию живописи после ухода М. Красилина возглавил А. Бабулевич. 25 мая 1967 на общем собрании состоялись выборы правления, в связи с уходом А. Садова. Председателем правления была выбрана Г. Воронова, в него вошли также руководители секций и студий (секция пропаганды была упразднена, ее функции выполнялись по другим секциям). Положение осложнялось еще и тем, что областные реставрационные мастерские на какое-то время прекратили работы на Крутицах. Правда, группы стали чаще ездить на загородные объекты. Еще целый год облуправление культуры, распоряжавшееся помещениями Набережных палат на Крутицах, не беспокоило клуб — авторитет Барановского был настолько велик, что и явные враги клуба, и те, кто просто хотели захватить помещение, просто не решались действовать активно.
Осенью 1967 секция живописи самораспустилась. Почти весь актив сосредоточился в архитектурной секции.
Во 2-й пол. 1967 члены клуба под руководством Барановского завершили в основном работы по развертыванию в части помещений Крутицкого дворца (где предстояли еще реставрационные работы) небольших музеев: по истории Крутицко-Новоспасского комплекса и Литературной экспозиции памяти А. И. Герцена. В первые мес. 1968 в залах дворца была развернута выставка «Памятники истории и культуры в произведениях московских художников», созданная при активном участии клуба. Когда выставка закончилась, против клуба начались провокации со стороны «несостоявшихся друзей» из ВООПИК. И главным действующим лицом, которому была поручена акция по выселению клуба из Крутицкого подворья, стал В. Галактионов, главный архитектор Пролетарского р-на и одновременно председатель районного отделения ВООПИК. Защищать памятники сам от себя он не стал и успел снести не только живописнейшие Крутицкие переулки (остался крошечный фрагмент), но и опустошил всю округу. После ряда неожиданных рейдов милиции, ничего не выявивших для себя интересного, Галактионов начал распускать слухи о каких-то сектантских бдениях на Крутицах, о пьянках и оргиях, поминал и о чехословацкой молодежи, которая как раз в это время резко выступала против своих коммунистов. 25 апр. 1968 Галактионов явился на Крутицы, когда там никого не было, сбил с помощью слесарей замки на Набережных палатах, навесил свои и опечатал двери.
И в этой ситуации самое верное решение подсказал П. Д. Барановский. Он, кстати, принимал участие почти во всех заседаниях правления клуба и знал положение дел досконально. Во-первых, он предоставил под клуб те помещения Крутицкого дворца, которые находились в его полном распоряжении, т. к. там шла реставрация. В одном из залов на первом этаже, оборудованном отоплением и освещением, могло одновременно собираться более 100 чел. Т. о., у клуба оставалась площадь на Крутицах. Далее, с участием Барановского составлялись и отправлялись письма в ЦК КПСС, ЦК комсомола, в прессу. Помогли публикации в газете «Советская культура» от 29 июня 1968, а также обращение-письмо из газеты «Известия» в Центральный совет ВООПИК. Именно там, вопреки руководителям МГО ВООПИК, 10 июля 1968 было принято принципиальное решение о необходимости признания и поддержки клуба. Здесь очень кстати пришлась поднимающаяся волна летних студенческих реставрационных отрядов — начало им было положено именно практикой клуба «Родина». Первый такой отряд МГУ ездил на Соловки в 1967. Летом 1968 группы членов клуба, правда заметно поредевшие, продолжали поездки — по большей части в Радонеж, где помогали на реставрации Ф. Ф. Ляху, в Звенигород и в ряд др. мест.
Актив клуба был приглашен в ЦС ВООПИК, в отдел пропаганды, где 22 авг. прошла встреча с некоторыми участниками первого студенческого реставрационного отряда и с представителями ВООПИК (он размещался тогда в Высоко-Петровском монастыре). Были приняты предложения по структуре клуба на следующем этапе его работы, причем было констатировано, что клуб никто не распускал. Было предложено выбрать новое правление, поскольку старое почти все выбыло, включая председателя. Из прежнего состава в правлении остался только Н. Глущенко. Кандидатом в председатели от ЦС был выдвинут выпускник МГУ 1968 математик К. Медведев, участник первого Соловецкого отряда, где был комиссаром. 5 сент. собрался расширенный актив клуба, вновь в Центральном совете, а 1 окт. прошло общее собрание (с числом участников 35 чел.). Председателем правления был утвержден К. Медведев. Руководители ВООПИК предложили утвердить Клуб как секцию МГО ВООПИК. Вновь предстояла процедура утверждения Устава. Из него по настоянию МГО был удален пункт о шефской группе. Реально действующими секциями стали архитектурная (Н. Глущенко) и музыкально-фольклорная (В. Ионов, В. Морозова). Вновь предстояло создавать библиотеку клуба и собирать архив (прежняя библиотека, архив, комплект стенной газеты «Ярило» и фотоальбомы были разобраны в н. мая 1968 4-мя членами самоназначенной «ликвидационной комиссии» и не возвращены).
Осенью 1968, особенно в окт., по просьбе Барановского члены клуба выполнили значительный объем работ по сооружению фундамента под галерею Крутицкого дворца — эти работы нужно было успеть сделать в предзимье. МГО ВООПИК до окончания ремонтных работ на трапезной Знаменского монастыря на Варварке, где оно должно было разместиться, переехало во временное помещение в Колодезном пер.. Здесь же стали проводиться и заседания секций клуба. Было налажено чтение лекций и докладов. 17 янв. и 2 февр. 1969 были прочитаны два доклада на тему «Охрана памятников в России с древнейших времен» (Н. Глущенко). 11 янв. группа членов клуба провела инспекционную поездку в имение Ольгово под Дмитровом. Ее глазам открылась печальная картина бедственного состояния главного дома. Начались хлопоты о реставрации (с тем, чтобы участвовали выездные отряды клуба). Но решение вопроса затянулось, и основные силы клуба переключились на помощь в благоустройстве музея-усадьбы «Поленово», а несколько позднее — на реставрацию церкви в Бехово, входящем ныне в Поленовский заповедник. Первый выезд в Поленово прошел 12—13 апр. 1969.
Все больше внимания клубу вновь стала уделять пресса. «Советская культура» 22 мая 1969 дала статью С. Разгонова «Школа реставраторов», она же 19 июня опубликовала «круглый стол» по проблемам участия молодежи в реставрации, о клубе вновь дала публикации «Комсомольская правда» (в т. ч. 6 авг. — письмо членов клуба «Ольгово в беде»). «Московская правда» опубликовала материал о клубе 13 сент. Были заметки и в «Московском комсомольце».
Если с руководством МГО ВООПИК отношения у правления клуба сложились деловые и корректные, то со многими членами секций, работавшими в составе ЦК ВООПИК, продолжали поддерживаться самые теплые товарищеские отношения. Клуб всегда мог получить помощь, советы и поддержку от своих старших друзей Н. Н. Воронина, П. Н. Максимова, М. А. Ильина, В. П. Тыдмана, В. М. Пескова, В. А. Солоухина, К. А. Рожновой, С. М. Земцова, А. Д. Червякова (работавшего в отделе редких книг «ленинской» библиотеки), А. Н. Луппола, В. Д. Захарченко (гл. редактора журнала «Техника — молодежи», занимавшегося проблемами памятников промышленности), К. К. Лопяло и мн. др.
Приоритетами клуба, кроме реставрации в Ольгово и в Поленове, стало создание музеев на Крутицком подворье (по плану Барановского), музея Шаляпина в особняке на Новинском бульв. (последним много занимался А. Попов). 3 окт. 1969 было выбрано правление в составе: К. Медведев (председатель), Н. Глущенко, В. Микуло, И. Русакомский, О. Потоцкая, С. Ильин, В. Ионов, Т. Чуринова, М. Стриженова. Последняя была ответственным секретарем МГО ВООПИК и была включена по настойчивой рекомендации руководителей МГО. 3 февр. 1970 в правление был кооптирован М. Гуськов.
Летом 1969 областная спецмастерская прекратила работы на Крутицах, возобновленные в 1968, и весь комплекс был передан специальной экспериментальной мастерской, созданной при МГО ВООПИК (позднее она была передана ЦС ВООПИК). Руководителем работ оставался П. Д. Барановский. Директором мастерской стал друг молодости Барановского, Е. М. Верченко, оставивший у ребят самую теплую память. В качестве молодых архитекторов-реставраторов на Крутицы пришли В. Виноградов и О. Журин, ставшие последними учениками Барановского. Они, как и ряд др. работников мастерской, вступили в члены клуба «Родина», и в Набережных палатах, как и прежде, стали проводиться лекции и встречи с интересными людьми. Клуб вновь стал активно помогать на реставрации Крутиц. Это вызвало серьезнейшее беспокойство у руководителей МГО — в их цели с самого начала входило оградить наконец клуб от влияния П. Д. Барановского. Но все было тщетно. Походы на Крутицы продолжались, хотя с осени 1970 под нужды клуба МГО арендовало помещения на ул. Станкевича (2-этажное здание бывшего красного уголка одного из местных предприятий). Здесь примерно в течение полугода проводились основные мероприятия клуба, поскольку обширные помещения позволяли собрать аудиторию без ограничения. Так, в дек. 1970 здесь прошли поэтические вечера Г. Серебрякова, И. Лысцова. Цикл лекций об истории домов старой Москвы читал В. Д. Маркевич.
26 янв. 1971 на Крутицах прочитал лекцию «Культурное наследие Русского Народа. Икона» М. Кудрявцев, член клуба с 1965, историк архитектуры, ныне признанный как выдающийся исследователь и первооткрыватель фундаментальных законов русского градостроительства. Здесь же прочитал лекцию «Течения русского авангарда в архитектуре 1920-х и их судьба» А. Леонидов.
21 сент. 1970 общим собранием председателем правления вместо выбывшего К. Медведева был утвержден М. Гуськов. Его кандидатура прошла вопреки противодействию руководителей МГО, поскольку он не скрывал своего намерения начать кампанию по подъему общественного мнения против намечающихся по только что принятому генплану Москвы массовых сносов исторического города. В течение года, по мере нарастания официальной эйфории по поводу генплана, крепла и решимость клуба выступить в открытую. 24 нояб. 1971 в достаточно узком кругу актива было принято решение подготовить меморандум-манифест клуба «Родина» в защиту Старой Москвы и разослать его поначалу в правительство, ЦК КПСС, крупнейшие газеты, а затем, в зависимости от ситуации, обратиться в ООН и ЮНЕСКО. Была выбрана группа для сбора подписей. Эту идею горячо поддерживал В. П. Тыдман, друг П. Д. Барановского, бывший латышский стрелок, не так давно на встрече с рабочими ЗИЛа назвавший руководство ГлавАПУ «фашистами». Теперь по всем парткомам Москвы прошла негласная директива — Тыдмана не приглашать, слова ему на собраниях не давать. О новом генплане предписывалось сообщать только через официальную партийную сеть политинформации.
Центральный совет ВООПИК, в противоположность конформистской позиции МГО, раз за разом отклонял предлагаемые ГлавАПУ проекты детальной планировки центра Москвы, не оставлявшие от истории буквально ничего. У него было право согласования таких проектов, но ЦК КПСС привык не считаться даже с теми правами, которые сам давал.
В нояб. 1971 на Крутицах начал принимать участие в работах клуб «Древняя Русь», состоящий из студентов МЭИ (председатель Л. Доброковская).
С н. 1972 клубу была предоставлена комната в здании трапезной Знаменского монастыря на Варварке. Заседания актива, однако, проводились в основном в одном из домов на ул. Нижней с. Коломенского, объявленного частью охранной зоны архитектурного комплекса. Дом находился в распоряжении реставраторов, поэтому никакой контроль со стороны руководства МГО был невозможен.
7 февр. 1972 здесь было выбрано новое правление клуба в составе: М. Гуськов, А. Савелов, А. Бавыкин, В. Янгичер, Н. Глущенко. 13 февр. на Крутицах был проведен воскресник в честь 80-летия со дня рождения П. Д. Барановского. Юбиляру от клуба была преподнесена книга с теплой надписью. 18 февр. в большом зале МГО («под колокольней») прошла при большом стечении людей лекция В. В. Кожинова «О национальном своеобразии русской культуры». Кожинов дал высокую оценку позиции клуба в отношении происходящего в Москве.
22 марта 1972 в этом же зале прошло общее собрание клуба, на котором было утверждено правление, причем под сильнейшим давлением руководителей МГО в список кандидатур была вновь включена отв. секретарь МГО М. Стриженова. Ее опасения относительно посылки несанкционированных писем не были напрасными. Собрание клуба, с участием множества приглашенных, экстренно созванное 14 апр., решило просить руководство МГО послать принятую собранием резкую резолюцию с протестом против готовящихся массовых сносов в Народный контроль, горком партии и т. д., причем в случае отказа — послать самостоятельно. Руководители МГО сделали все, чтобы успокоить собрание, очень многое пообещали, но постарались ограничиться наиболее «мягким» вариантом протеста. Клуб направил позднее соответствующее обращение и ко II съезду ВООПИК, который проходил в н. июля 1972 в Ленинграде, но обращение, конечно, не было там зачитано. Не выступил на съезде и писатель Солоухин, к которому в д. Алепино специально съездил Гуськов, и была достигнута об этом выступлении договоренность.
20 апр. ночью был взорван храм Казанской Божией Матери на Калужской пл., в котором большевики в свое время разместили кинотеатр. 21 апр. в Набережных палатах М. Кудрявцев прочитал лекцию «Исторические традиции русского градостроительства». В течение весны — лета 1972 проходили работы по реставрации Крутиц, на церкви Покрова в Филях.
К приезду президента США Никсона партийно-советская верхушка показала, что несмотря на демонстрацию политической самостоятельности, на деле она способна лишь пресмыкаться перед лидерами Запада. «В честь визита» Никсона в спешном порядке были снесены целые кварталы зданий вдоль Волхонки и Знаменки, и в изуродованном состоянии эта часть Москвы находится уже 30 лет. И истории, и представителям закона еще предстоит разобраться в этой унизительной для страны акции и выявить конкретных лиц, отдававших преступные приказы о сносах. В дополнение, в это же время М. В. Посохина и его подручных выдвинули на получение Государственной премии СССР, опять же в связи с «успешным» завершением работы над генпланом (который на самом деле был закончен на 5 лет позднее намеченных сроков). Тем не менее в решении ЦК КПСС по генплану (лето 1971) принятие его было названо «политической акцией». Это была политика предательства отечественной истории, предательства духовно-культурного наследия и славы России.
На фоне развернувшейся в 1972 битвы за Москву тогдашнее руководство МГО ВООПИК решило, что оно многим рискует, оставляя в своей структуре клуб «Родина». Дело решалось по отработанной большевиками схеме — «ночным взрывом». На президиум МГО, состоявшийся в окт. 1972, не был приглашен ни один из членов клуба «Родина». Под предлогом «дублирования функций» молодежной секции (которая была всегда только на бумаге) клуб был объявлен закрытым с 1 нояб. 1972.

Глущенко Н.